05:20 

Последнее путешествие Чунмёна: сны vs реальность

Dara_April
Вынашивала идею написать арабскую сказку уже бог знает сколько времени. Но всё случилось только после синг фор ю)))

С наступающим моих дорогих -Tehhi-, RayG, Byo*s Princess Helly и Origa_sama!

 




Сон первый:

На Чунмёне была длинная белая рубаха и искусно украшенный халат абу. Куфия на голове развевалась на морском ветру.

Чунмён был принцем, оставившим душный Багдад, чтобы бороздить морские просторы на торговых кораблях. В каждом порту Чунмён сходил на берег, в надежде отыскать ту единственную, которая бы затронула его сердце и одним лишь взглядом пробудила соловьиные трели в его душе.

Но всё, что он находил – дорогие шелка, драгоценные специи, редкие украшения. Он знакомился с представителями других народов, примерялся к их инаковости, наносил визиты вежливости царским особам, возвращался на корабль и плыл к родным берегам ни с чем.

Чунмён совершил шесть путешествий. Аравия, Индия, Сиам… Он был ещё молод, кровь его была горяча, а сердце – полно смелых надежд. Его отец, султан, хмурил брови. Он слыл мудрым и милосердным правителем, но путешествий сына не одобрял и принуждал его жениться на дочери султана соседнего королевства. Просьбы отца становились с каждым путешествием всё настойчивее. Когда Чунмён понял, что больше не сможет противиться воли отца, он согласился на женитьбу, но упросил отца позволить ему совершить одно последнее путешествие.

- Да будет так, - сказал отец.

Чунмён снарядил корабль и отплыл к неизведанным землям. И печально глядя в морскую синеву, он прошептал так тихо, что только солёный ветер мог услышать его слова:

- Судьба, я отдаюсь в твои руки.

Ветер надул паруса, корабль быстро поплыл по волнам Эритрейского моря, всё дальше и дальше уходя от родных берегов. Ближе к вечеру на безоблачное небо набежали тучи, а к ночи разверзлась буря. Пенистые волны бились о борт корабля, ветер набрасывался на паруса голодной собакой, вода заполонила палубу.
Поднялась суматоха. Корабль щепкой вращался в водовороте, его швыряло в разные стороны, и удачлив был тот, кто успел схватиться покрепче.

У принца Чунмёна никогда не было шанса усомниться в своей удаче. Корабль разбился о скалы, но он сумел уцелеть.

Когда небо зарделось зорькою, Чунмёна на обломке корабля прибило к берегу. Принц был без сознания, тело его ослабело, богатая одежда превратилась в лохмотья. Но сердце слабо билось в груди.

Таким и нашёл его хозяин острова, который любил гулять вдоль морского побережья по утрам.

Губ принца коснулась пресная вода, висков – ласковые руки. Чунмён медленно распахнул глаза.

И в его сердце запели соловьи.

Сон второй:

Ни одно сладкое сновидение, ни единая даже самая смелая мечта не могла соперничать с той действительностью, которая открылась взору Чунмёна.

Его спаситель был красивей солнца, и луны, и даже самой яркой звезды созвездия Феникса. Он не носил куфию, его волосы переливались на солнце, впитывая оттенки каштанового. На нём была лишь невесомая лиловая накидка, укрывавшая плечи от обжигающих лучей, и лёгкая сапфировая ткань вокруг бёдер, закреплённая широким поясом. На смуглой шее висело золотое украшение с аметистом.

- Как зовут тебя, прекрасное видение? – прошептал Чунмён, не в силах отвести глаз от своего спасителя.

Видение рассмеялось, но не подумало исчезать.

- Позволь мне для начала спрятать тебя от солнца, - ответил он.

Чунмён опомниться не успел, как оказался на спине у огромного льва, а потом и в просторной зале дворца, где расторопные слуги – сурикаты и домашние коты – помогли ему умыться и облачиться в чистую одежду. Коридорами они вывели его на балкон, где хозяин дожидался гостя.

С балкона весь остров был виден как на ладони: узкая полоса берега, тропические заросли и водопады, сады с фруктовыми деревьями, барханы пустыни на западе и извилистые тропы, ведущие во дворец, по которым царственно выхаживали павлины.

- Кто же ты такой? – выдохнул Чунмён.

Хозяин протянул ему кубок, наполненный рубиново-красным вином.

- А кем ты хочешь, чтобы я был? - ответил он, усмехаясь. - Я твой мираж, принц. Оазис для мучимого жаждой путника, Калипсо для обессиленного Одиссея.

- Дома Одиссея ждала Пенелопа, а меня ждать некому, - возразил Чунмён.

- Тогда оставайся. Твоё седьмое и последнее путешествие окончено. Здесь ты обретёшь всё, что пожелаешь. Только отпусти себя на волю, принц.

- С тобой?

- И только со мной.

На небесном бархатном ковре звёзды засияли ярко. Принц Чунмён позабыл отчий дом, позабыл родные изгибы волн Эритрейского моря.

Невесомые одежды легко обнажили тела, ночная прохлада не могла остудить их пыл. Спелый плод граната, сочный, полный жизни, вскрылся, и крохотные зёрнышки фонтаном устремились вверх.

Уже занимался рассвет. Высокомерные павлины распушили хвосты. Яркий запах жасмина проник через арочное окно вместе с пением райских птиц.

Принц Чунмён обнимал своё ни то видение, ни то мираж, ни то сон-во-сне. Он чувствовал, как невидимая нить, всю жизнь тянувшая его вперёд, к вечным поискам единственного смысла, истончается, слабеет и обрывается. Всё, что нужно, уже было в его руках.

Хозяин его сердца сладко потянулся.

- Принц, заплутавший в песках снов. Однажды о тебе напишут сказку.

- О нас обоих, - поправил Чунмён.

Отголоски звонкого смеха стали последним воспоминанием о сне, посетившем Чунмёна с четверга на пятницу.

Реальность: столкновение первое

Они гуляли по морскому берегу и собирали диковинные ракушки, они любовались закатами в пустыне, они, взявшись за руки, прыгали вниз с вершины водопада.

Во сне.

В реальности у Чунмёна была сеульская квартира, работа с восьми до пяти, личный автомобиль и бесснежная зима за окном. И родители, вынашивавшие планы удачной женитьбы сына.

Чунмён вздохнул: весь свой достаток он променял бы, чтобы реальность обратилась сном. Навсегда.

Каждую ночь он пытался поймать солнечных зайчиков. Удержать их в ладонях и забрать с собой. Но звенел будильник, и сон таял в его руках – будто его и не было вовсе.

То, что во сне Чунмён видел так отчётливо, после пробуждения теряло краски и обращалось расплывчатой бессвязной кашей в голове. Он помнил одно лишь ощущение – там было хорошо. Там уже не нужно было никуда идти и никого искать.

Хотя бы по ночам Чунмён был счастлив.

Месяц эфемерного счастья пролетел, будто летние деньки, - за один миг. Чунмён лёг спать в субботу, проснулся в воскресение – и ничего. Ни острова, ни прогулок у водопада, ни разговоров. Его убежище исчезло в тумане и больше не принимало гостей.

Тревога поселилась у Чунмёна в груди. Ночь за ночью он больше не видел снов.

Чунмён отказался от кофе и стал подолгу прогуливаться по вечерам, но ничего не помогало.

Он остался один на один с городом, в котором не было снега, но были гирлянды и навязчивая рождественская музыка. Чунмён был потерянным огоньком – одним из тысячи. И не было надежды стать кем-нибудь другим.

Вместо куфии – вязаная шапка, вместо халата абу – деловой костюм и пальто, вместо песка – снегопад.

На Рождество поднялась метель. Снег, закрученный ветром, кружил над крышами домов, переметал дороги. Чунмён оставил автомобиль на обочине и продолжил путь пешком. Ветер остервенело впивался в незащищённую шарфом шею. Чунмён с отстранённым спокойствием отдал свою судьбу в руки рождественского снегопада. Он шёл тёмными улочками и собирал снег ладонями.

Двое накинулись на него из темноты, будто обрушившиеся волны на корабль. Чунмён ввязался в драку.

Чунмён никогда не сомневался в своей удаче. С разбитой губой, без бумажника в кармане пальто и без самого пальто он продолжил свой путь в неизвестности городских улиц. Он ни о чём не жалел. Просто продолжал идти вперёд, надеясь найти верную дорогу.

Кит вынырнул из снежного неба и тут же скрылся – только его и видели.

Реальность: столкновение второе

Больше всего на свете Чонин любил спать. Во сне он был хозяином, создателем, архитектором своего собственного мира, где на одном острове могли уместиться райские кущи и бескрайние пустыни, дворец и водопады.

Реальность Чонин не любил. Здесь он совершенно ничего не мог построить и создать. И у него не было домашних павлинов.

Однажды в его сон явился незваный гость. Чонин долго всматривался в его лицо, пытаясь решить, как с ним поступить. Чонин не создавал его, откуда же он взялся в его сне?

Гость был красив, как самый настоящий принц, и Чонин из любопытства позволил ему остаться.

Принц приходил к Чонину каждую ночь, и Чонин уже не мыслил свой мир без него. Дни тянулись медленно, а ночи проносились стремительно. Чонину было недостаточно.

А потом не стало и этого. Принц больше не приходил, и Чонин остался один в своих богатых хоромах. Один среди созданного его воображением великолепия.

Которое стало ему вдруг не нужно.

Во сне Чонин разрушил дворец, осушил море, вырубил леса и сады, разогнал павлинов. Он остался в темноте, бездне, где не было больше ничего.

В реальности Чонин перевернул стол, опрокинул шкаф с книгами, разбил зеркало. В рождественскую ночь он подошёл к окну. Танец снежинок заворожил его. Он набросил на плечи плед и вышел во двор босиком.

Ему казалось, он слышал музыку. Движение снежинок, завывание ветра, хруст снега под ногами создавали мелодию, и Чонин задвигался в такт.

Была ли это попытка не замёрзнуть в холодную ночь? Или Чонин через танец изливал мучившую тоску?

Плед затерялся в снегопаде. Одинокий фонарь мигал.

И никого вокруг.

Снег путался в волосах. Чонин кружился в снегопаде, ломался, падал и снова вставал.

Смутный силуэт проявился среди звёзд-снежинок.

Они не видели друг друга, но двигались навстречу.

Чунмён – вслепую и прихрамывая, Чонин – танцуя и закрыв глаза.

Сон и реальность смешались, когда их взгляды встретились.

Чонин выдохнул. Его танец остановился. Он не верил тому, что увидел.

Чунмён протянул руку. Его холодная ладонь коснулась смуглой щеки.

- Не мираж, не оазис и не Калипсо.

Чонин закрыл глаза и снова открыл. Принц исчез из сна, но появился в реальности. Чонин сделал шаг навстречу.

- Настоящий, - прошептал он, прижимая Чунмёна к себе.

Они оба дрожали, но не от холода. Их сердца частили, разгоняя кровь.

- Я могу остаться? – спросил Чунмён хриплым голосом.

- Со мной? – уточнил Чонин несмело.

Чунмён широко улыбнулся.

- И только с тобой, - ответил он.

Чунмён, всё ещё боясь, что видение может исчезнуть, коснулся губ Чонина в поцелуе.

Кит появился из сугроба и завис над их головами. Замер на мгновение – и исчез. На этот раз навсегда.


URL
Комментарии
2015-12-30 в 09:02 

-Tehhi-
Усы, лапы и хвост- вот мои документы!
Ох...

Бдыщ! :buh::buh::buh::buh::buh:

Не-не-не, я доверяю Даре, как автору, но начав читать текст как волшебную сказку даже не предполагала, какой вязкой мистической, фатальной атмосферой он наполнится. Будто звуки в толще воды. Ту-дум. Ту-дум. Их ощущаешь даже кожей. И двое двигаются в направлении друг друга...

ВАУ.

Спасибо! :squeeze::squeeze::squeeze:

2015-12-30 в 12:02 

Byo*s Princess Helly
My new religion is you
Спасибо ))) :heart::heart::heart:
Действительно, когда цепляешься за "арабскую сказку", представляешь себе совершенно иное.
Но ты не перестаешь удивлять.
Удивительное сплетение из снов и реальности. Такое же тонкое, как сплетение танца Чонина и движений Чунмёна в драке.
:bigkiss::bigkiss::bigkiss:
:squeeze::squeeze::squeeze:

2015-12-30 в 14:31 

RayG
дорогая Dara, спасибо за волшебную историю.
меня восхищает способность Чунмёна и Чонина притягиваться друг к другу, неизменно. во всех реальностях.
спасибо, огромное :kiss:

2016-01-08 в 20:00 

Как же мне нравится, как ты пишешь!:inlove::heart: Просто слов не могу подобрать адекватных, чтобы выразить свой восторг:dance2:
Прекрасная волшебная сказка:heart:
Спасибо тебе огромное!:love:

   

ambivalence

главная